В недавнем интервью на подкасте OpenAI Андрю Мейн побеседовал с Брэдом Лайткапом, операционным директором компании, и Ронни Чаттерджи, главным экономистом. Разговор затрогнул ключевые вопросы: как внедрение ChatGPT открыло новую эру взаимодействия с ИИ, какое влияние это оказывает на рынок труда и почему следующий виток перемен может произойти в науке.
ЧатGPT, запущенный в ноябре 2022 года, стал тем самым «интерфейсом разговора», который буквально перевернул представления о возможностях моделей. Вместо сухого «плейсхолдерного» ввода теперь у каждого есть «умнейший мозг на кончиках пальцев», готовый генерировать текст и выполнять задачи по инструкции.
Два взгляда на масштабируемое внедрение
Лайткап отвечает за «развёртывание» — как продукт выходит на рынок, как его принимают разные страны и отрасли, какие инструменты нужны пользователям. Чатджерджи фокусируется на экономических индикаторах: какие изменения ждут бизнес, сотрудников и государственную политику, и как готовиться к ним уже сегодня.
Оба подчёркивают, что ИИ — это не просто очередная технологическая новинка. Это инструмент, способный сделать инженеров в разы продуктивнее, а научные открытия — в несколько шагов быстрее. Представьте: вместо тысячи строк кода в день — десять тысяч!
Сдвиг в профессиях и бизнесе
Страх перемен — естественная реакция. Но ИИ создаёт пространство для появления гибких стартапов и динамичных малых компаний, которые без лишнего бюрократического груза могут разрабатывать уникальные решения. В то же время крупные игроки получают возможность «ускорить» проекты, которые ранее планировались на следующий год.
Внутри компаний уже формируются собственные GPT‑агенты: например, в Moderna сотрудники без глубоких технических навыков создают интеллектуальные помощники на платформе, адаптируя ИИ под свои задачи.
Наука на новом уровне
Ронни Чаттерджи уверен: революция в научных исследованиях ещё впереди. Материаловедение, фармакология, другие области — все увидят «коридор из дверей», за каждой из которых скрываются открытия, ускоренные ИИ.
Таково настоящее: уже не завтра, а сегодня. И чем быстрее мы поймём эти возможности, тем раньше сможем извлечь из них пользу для науки, экономики и каждого из нас.

